«Вдруг охотник выбегает» Юлия Яковлева

Слабый раствор

                                                       Жанр — ретро-детектив.

1930 год, Ленинград. Оперативник угрозыска Василий Зайцев обнаруживает странные закономерности в убийстве советских граждан - маньяк наряжает погибших в необычные одежды и украшает интерьер мест преступления. Сыщик пытается постичь зловещую логику убийцы, при этом тьма вокруг сгущается — коллегам доверять нельзя, а всесильное ГПУ может легко дотянуться до любого.

1930-е - время, очень интересное для исследования, но пока непопулярное. Если западные авторы детективов не стесняются браться за сталинские времена (самый нашумевший пример - «Дитя 44» Роба Смита), то русские писатели не знают, как к нему подступиться.

Дело в том, что детектив — жанр с четкими канонами. Подразумевается, что герой должен отдать всего себя, чтобы раскрыть одно преступление. В основе жанра — ценность каждой жизни. Действительно, какой смысл биться над загадкой убийства, если в то же самое время люди сотнями исчезают в подвалах спецслужб и никто старается об этом не думать, потому что логики в действиях ГПУ нет. Сегодня арестован сантехник, завтра директор фабрики, и на каждого могут наклеить ярлык «вредитель».

Автор решает этот парадокс очень просто — использует схему классического европейского детектива, где даже одна смерть - трагедия. «Советский гражданин мертвым обнаружен. Что же важнее?» - провозглашает один из оперативников, но звучит это крайне фальшиво.

Странности вообще начинаются с первой страницы — по сюжету 4 сотрудника угрозыска приезжают в коммуналку (захватя служебного пса и фотоаппарат на треноге) после заявления глуховатого старичка, что соседка долго не выходит из комнаты. Достоверно?

Партийцы так боятся шума в прессе после убийства темнокожего инженера, что в надежде на таланты Зайцева вытаскивают его из застенков ГПУ, куда тот попал за нарушение субординации. Давление прессы может быть там, где она независима от государства, но какой может быть шум в контролируемых партией газетах? Да и чем хорош главный герой, чтоб его спасали, непонятно. Прорывы в расследовании наступают, когда убийца сам находит преследователя. В сюжете нет упоминаний о достижениях Зайцева, а главный его метод — надежда на интуицию, сбор максимального числа фактов в ожидании, что картина вот-вот сложится. В этом видна генетическая связь советского оперативника с Эркюлем Пуаро и миром Агаты Кристи. Не зря название — детская считалочка - выбрано по рецепту королевы детектива.

Но в отличие от книг классика, мы не найдем в тексте ни психологической точности, ни деталей быта. Юлия Яковлева скользит по поверхности, очевидно, боясь допустить фактические ошибки. Никто из персонажей принципиально не меняется, никуда не движется, они как мухи в янтаре существуют в потоке слов, имитирующих изображение эпохи. Единственный ход для оживления прямой речи — обратный порядок слов (««Мы пример должны подавать» - не унимался Зайцев»). Из драматических приемов — лишь описания погоды («ветер иногда с размаху врезался в стекло лбом»), в остальном общие места, прочитанные в других книгах («рука легла наискосок, ладонью ощутив рукоять пистолета под пиджаком», «он лишь чувствовал, что след, казавшийся совсем остывшим, опять налился теплом»).

Собственно, книга и есть сильно разведенный раствор из других детективов, прочитанных автором — сумасшедший замысел маньяка вдохновлен сюжетами Гранже, а за плечами главного злодея видны очертания преступников-мегаломанов из произведений Акунина.

Финал оставляет недоумение, как убийца мог в одиночку провернуть такие дела, однако на фоне остального это уже несущественно. Важнее то, что будет продолжение - читатель готов к развлекательной литературе об эпохе террора. Лубок уже написан, а значит, следующим авторам придется писать лучше. Доступ ко всему необходимому о 1930-х— музеям, архивам, хроникам и мемуарам — пока у них есть.

Оценка — 3/10.

Альтернатива — Сборник «Уголовный розыск. Петроград – Ленинград – Петербург».